15:57 

Проект КОЛМОГОРОВ

6. Обрывки воспоминаний учителя

Ощущение Dejá vu и «сдвиг по фазе» в сущности — одно и то же.


Иногда я ощущал себя участником фильма «Доживем до понедельника» или сериала «Школа».

Серия первая: 1985 год. В дверях моего кабинета стоит нянечка с сыном-семиклассником. Её Сережа не виноват, что среднее образование я должен ему дать, а он не может у меня его взять. Это наследственное. Папа – потомственный алкоголик. Ещё в детстве так ударил Сережу головой, что она у него очень часто кружится.

А вот другой Сережа-семиклассник. Папа тоже то ли пьет, то ли сидит, то ли поочередно пьет или сидит. Сережа, в отличие от папы, сидеть не может ни минуты. Да и как ему сидеть, если он ничего не понимает? Он и читает-то с трудом. Пройдет минут пять урока, и Сережа что-то интересненькое придумает. Или сползет под парту и по-пластунски попытается переместиться к моему столу. Или наоборот, вскочит на парту ногами и побежит по рядам. Даже тихо сидящий Сережа опасен. Вот раздается крик ученика. Это Сережа, набрав в рот побольше слюны, плюнул ему на спину и радостно смеется. И этого Сережу нельзя ни оставить на второй год, ни отчислить из школы за хулиганство, ни перевести в учебное заведение для детей с девиантным, как сейчас говорят, поведением. Я беспомощен перед этим Сережей. И, осознавая это, он куражится на уроках, как может. А все его соученики впитывают в себя эту безнаказанность, получая урок на всю жизнь.

Отматываем пленку на 10 лет назад. Серия вторая: 1975 год. За последней партой прячется от ответа по домашнему заданию песня моей души - Саша. Он тоже мешает мне на уроках постоянно и тоже ничего не понимает. Добрая директриса готова помочь мне: «Поведение плохое? Поговори с Тамарой. Она умеет держать дисциплину». Я иду к Тамаре. Мне показывают «держание дисциплины» в действии. Тамара хватает Сашу за ухо и тащит в женский туалет. Раздаются оплеухи, и усмиренный Саша появляется из туалета. Выходит и довольная собой Тамара: «А что ты хочешь? Его дома бьют постоянно. Он слов нормальных уже не понимает. Только следов не оставляй». Ничего, кроме легких подзатыльников при наглом списывании, я применить так и не смог. Ни к Саше, ни к кому другому.
Вру. Один раз дал по губам наглецу из третьего класса, ругнувшемуся на меня матом, когда я оттащил его от избиваемого им товарища за шкирку. Но это был не богом обиженный человек, а избалованный хам. Мамаша прилетела в школу уже минут через двадцать. Она жаждала моей крови. Начальству удалось меня отмазать. Но привкус полной моральной беззащитности у меня остался.

Усмиренный не мной Саша умнее, разумеется, не стал. Я сговорился с его классной собрать все документы и оставить Сашу на второй год. Так как двойку Саше мог поставить объективно каждый учитель, даже учитель физкультуры, мы принялись за дело. Собрали все его тетради для контрольных работ по математике и русскому языку, в которых кроме двоек ничего не было. Собрали большинство тетрадей с домашними работами, которые он не в состоянии был даже списать правильно. Собрали все документы, подтверждающие, что мы проделали все возможное для «сохранения контингента». Эту кипу бумаги мы притащили к директрисе. Та вытаращила на нас глаза, а потом заявила, что РОНО разрешает поставить максимум одну двойку на школу. И претендент на это из 9-го класса уже есть. Так что берите свои бумажки обратно, а она с Кезиной связываться не будет, чтобы на совещаниях на мат не нарываться.

Любовь Петровна Кезина в 1975 году, когда я только пришел работать в школу, выводила Первомайский район в лидеры соцсоревнования по всеобучу. Оголтелая «процентомания» районного начальства вела к тому, что дети типа Саши и просто лентяи совсем переставали учиться, ожидая, что из учителя тройку начальство выжмет и без их усилий. И они были правы. В конце четверти завуч или директор, взывая к моей «комсомольской совести», требовали «опросить» двоечников и выставить «3». Звонили домой, стыдили моих родителей. «Опрос» нужно было проводить в присутствии завуча, для чего мне выдавались журнал и ручка. Наличие «опрашиваемого» не предусматривалось. По окончании «опроса» завуч скрупулёзно выверяла количество реальных двоек и поставленных при ней закорючек в качестве троек, чтобы, не дай бог, при проверке «объективности» выставления оценки представителем РОНО было ясно, что итоговая «3» поставлена «объективно», троек действительно больше, чем двоек. На мои наивные вопросы, нельзя ли обойтись без очковтирательства, мне довольно быстро и популярно объяснили, что бодаться с дубом не стоит. Найдут к чему придраться и выгонят из школы без права преподавать. Это было началом конца, к которому по воле «управленцев» типа Л.П. Кезиной пришла российская школа за последние 40 лет.


URL
   

Надо же

главная