15:55 

Проект КОЛМОГОРОВ

15. Дилетанты и фанаты или Поиски виновных
"- А ты кто такой?!" "- Нет, а ты кто такой?".
(Из диалога Шуры Балаганова с Паниковским).

Как заведено, при провале любого Большого Проекта начался его третий этап – поиски виновных, любимое занятие любого сообщества с коллективной ответственностью. Виновными по старой доброй привычке назвали, разумеется, реализаторов БП – Колмогорова `&K^0`.

Сегодня от имени апологетов партии «Назад в будущее», не устающих хвалить А.П. Киселева и клеймить «Колмогорова `&K^0`», выступает на Всероссийских конференциях и страницах «Вестника высшей школы» И.П. Костенко, кандидат физико-математических наук, доцент Ростовского государственного университета путей сообщения.
Его аргументы сводятся в основном к демагогическим обвинениям и передёргиванию фактов. Желающие убедиться в этом могут посетить www.almavest.ru/ru/favorite/2011/ .
Но, в качестве пролога к следующим четырем главам, я отвечу г-ну Костенко по основным пунктам обвинения:

1) «Имели ли право люди, не работавшие в школе, судить, какие задачи могут и должны решать 8-9-летние дети, излишен ли устный счёт, сколько времени нужно для овладения арифметикой?»

Мой ответ – Да!!! Судить о пригодности учебников имел полное право (и даже был обязан) и преподаватель института, и академик, и партработник. Судить, но не подписывать приговор. Решающее слово должно было быть результатом обстоятельной полемики «присяжных»: методистов, учителей, психологов, врачей, общественности. К сожалению, в 70-е годы номенклатура подмяла под себя все остальные «высокие договаривающиеся стороны» и продавила скоропалительную реформу.

Конечно и «академики» были не на высоте. Создание учебника по новой программе, видимо, казалось им не более сложным, чем написание брошюры из серии «Популярные лекции по математике». Да и аудитория, для которой эти лекции читались, отождествлялась, видимо, со среднестатистическим учеником. А возможно, этот среднестатистический никого и не интересовал. Интересовали только талантливые.

Мнение учителей в расчет практически не принималось. Но в этом большая вина и самих учителей, ибо они у нас в основном «разделяют мнение начальства». Какую бы глупость не заставляли их делать, учительство в целях самосохранения отвечает на приказ полным подчинением.

Учителям с хорошей математической подготовкой, а именно таким доверялось обкатывать экспериментальные учебники, новшества (я думаю, в этом можно поверить Р.С. Черкасову) нравились. Как нравились они и мне. Эти учителя умели донести до детей новый дух учебника А.Н. Колмогорова, не очень-то зацикливаясь на строгом следовании его букве. Другим же, менее подготовленным, работать стало невыносимо сложно. Их математический багаж не позволял безболезненно перейти к преподаванию основ математического анализа или совершенно изменившейся геометрии. И они, несмотря на любовь к детям, просто покинули школу. Это была существенная, нежелательная, но при любых реформах вполне прогнозируемая потеря.

У менее самокритичных товарищей новшества вызвали негативное отношение и даже озлобление. И таких было немало не только среди учительства, но и среди методистов, преподавателей педагогических институтов и институтов усовершенствования учителей.

2) «Почему необходимо было повысить «идейный уровень» преподавания математики и привести содержание обучения «в соответствие с требованиями науки и жизни». И что это означает?»

Боюсь показаться Ментором, но рискну ответить на этот вопрос.
Требование науки означает, разумеется, отказ от преподавания архаично изложенных теорий. Требование жизни означает введение в программу актуальных идей и разделов. Идейность - заезженное слово, и что оно означало в речах реформаторов, я утверждать не берусь. Думаю, что угодно, начиная с бескорыстного и неформального служения народу и заканчивая внедрением в преподавание новых математических и методических идей, не противоречащих государственной идеологии.
Кстати, и А.П. Киселев, так любимый г-ном Костенко, постоянно повышал идейный уровень своих учебников. Да и с точки зрения марксистской идеологии введение в геометрию движений было привнесением в неё диалектики. И в этом нет ничего от «идеологической борьбы». Что касается необходимости реформ, то для ускоренной модернизации производства необходима модернизация всей цепочки, в том числе и подготовки кадров.

При этом изначально никто не думал делать всех школьников математиками. Ещё в 1964 году А.Н. Колмогоров сказал, что следует учитывать наклонности учащихся. Однако великий математик был не в состоянии предположить, что 10-15% учащихся не смогут или не захотят усвоить даже единый минимум знаний по математике, что программа в угоду этим 10-15% будет постоянно выхолащиваться, а требования к математической подготовке будут постоянно снижаться.

3) «Кто доказал, что программы 1939 года страдают оторванностью от жизни, а школа, работая по ним, плохо готовит молодежь к труду и обороне?»

Оппонент, видимо, не подозревает, что программа по математике, и особенно по геометрии, во многом оторвана от жизни и по сей день. Что она не может, оставаясь столетиями неизменной, постепенно не оторваться от постоянно изменяющейся жизни. Что первый вопрос, который задает ученик, не обладающий ярко выраженными математическими способностями, - это вопрос «где мне это пригодится?». Что учитель и по сей день, оправдывая изучение математики в школе, вынужден лепетать что-то об общей культуре и логическом мышлении, обрекая тысячи учеников ненавидеть математику, так ни разу и не примененную представителями нескольких поколений их семей ни в труде, ни в обороне.

4) «Почему реформаторы игнорировали предостережения, которые по поводу реформ высказывали опытные преподаватели, педагоги и методисты?»

Извините, но предостережения были на уровне «Не стоит трогать машину, если она работает без видимых сбоев». Апгрейд таким, что кость в горле. А машина-то давно устарела.
И поиски её обновления были необходимы, а ошибки на этом неизведанном пути – неизбежны. Да, к сожалению, авторам программ казалось, что существует достаточно простая методика ускорения темпов обучения, позволяющая «проигнорировать» общеизвестную истину: повторение – мать учения.

Характерно высказывание А.Я. Хинчина по этому поводу: «Виды повторения: 1. Повторение до начала учебных занятий. 2. Повторение в начале учебного года. 3. Текущее повторение, проводимое в процессе урока. 4. Повторение темы, связанное с проведением учета. 5. Повторение годовое. 6. Повторение в связи с подготовкой к экзаменам. Кошмар! Вместо бесконечных повторений нельзя ли учить так, чтобы материал не забывался?».

Да, приходится пока констатировать, что такие методы «незабывания» широко не известны или ещё не найдены, а возможно и не существуют. Но отказываться из-за этого от поиска новых путей реформирования школьного образования равносильно отказу от рождения детей, объясняя это тем, что дети далеко не всегда становятся добропорядочными взрослыми.

5) «Почему каждый учебник должен представлять собой единое, логически систематизированное целое, т.е. психологическая систематика, ориентированная на понимание, должна быть заменена логической, противоречащей детскому пониманию?»

Тут оппонент передергивает. Выдает собственное понимание новшеств за мнение реформаторов и критикует эту свою интерпретацию. И вообще, кто доказал, что логическая система противоречит детскому пониманию?

6) А теперь апофеоз от г-на Костенко:
«Обратим внимание на методы и приёмы реформаторов 1930-х гг.: отсутствие серьёзного обоснования своих идей, декларативность целей и алогичность доводов, игнорирование аргументов и предостережений оппонентов, агрессивный тон и унижение несогласных, пренебрежение результатами практического опыта, использование авторитетных социальных организаций (АН СССР, Московское математическое общество) и т.д.».

Это даже не хочется комментировать.
Согласившихся с вышеизложенным тезисом прошу прочитать ещё раз полностью статью г-на Костенко и оценить её аргументацию с тех же позиций.
Поэтому повторю ещё раз эпиграф.

"- А ты кто такой?!" "- Нет, а ты кто такой?". (Из всем известного «зеркала нашей жизни»).


URL
   

Надо же

главная